Моя родословная

Четвертая часть очерка "Обо мне и моей малой родине Рыжково"

Автор: Сальма Семеновна Сярг

 

Когда я начала заниматься историей своего села, то проснулся интерес и к своей родословной, особенно после изучения карты села. Благо ещё живы были мои тётушки, которым я могла задавать свои многочисленные вопросы. Я также продолжала архивные поиски в надежде найти имена первых жителей Рыжково. Наконец-то, мне повезло найти такие материалы в Государственном Историческрм архиве Санкт-Петербурга В заключение я хочу написать о своей родословной, так как она тесно связана с историей Рыжково.

Мои родители: отец - Сярг Семён Карлович, мама - Николаева Хильда Антоновна. Отец родился в 1913 году. Его родители Сярг Карл Денисович и Мартынова Мария Ивановна. Бабушка Мария Ивановна была родом из первых ссыльных. Её родителями были Мартынов Иван Кириллович и Ерикко Анна Еремеевна.

Теперь, когда у меня появились документальные материалы о первых жителях Рыжково, я могу продолжить свою родословную еще на два поколения и начать ее с основателей Рыжково.. Среди первых поселенцев из деревни Малая Арсия было семь семей, среди которых была супружеская пара Ерикъ Юрьев и его жена Иринья Егорова. Как свидетельствуют документы, к моменту отправления в Сибирь Ерику было 47 лет, а Иринье 41 год. У них было 2 сына: Яков 14 лет и Матвей 10 лет и две дочери: Елизаветта 22 лет и Катерина 15 лет.

Семья построила дом. Потом дети стали обзаводиться семьями. По обычаю с родителями оставался жить младший сын, а старший строил свой дом. Поэтому можно предполагать, что дом унаследовал сын Матвей. На ком он был женат, уже установить невозможно, так как первая церковь сгорела вместе со всеми записями о венчаниях и крещениях. Также и невозможно узнать, сколько у него было детей, но одним из них был сын Еремей, в семье которого родилась дочка Анна. Она и стала матерью моей бабушки Марии. Видимо, у Еремея Ерикко не было сыновей, поэтому усадьбу унаследовала дочь Анна.

На карте Рыжково 1880 года фамилии Ерикко нет вообще. Тем не менее, всех, кто жил в нашем доме, называли «Ерикко». Например, меня с детства называли Ериккон Салме хотя такая фамилия была у моей прабабушки. Дело в том, что в Прибалтике и в Скандинавии было принято давать имя усадьбе. Это могла быть фамилия того, кто построил там дом, или связано с какими-то особенностями местности. В данном случае это было имя основателя усадьбы Ерика Юрьева.

Среди первых поселенцев села Рыжково из деревни Большая Арсия пришло восемь семей. Среди них была семья Андрея Юрьева с женой Анной Козьминой. И Анне, и Андрею было 33 года. У них был сын Осип 3 лет и четыре дочери: Сусанна 10 лет, Марья 6 лет, Варваре 4 года и малышка Каттерина, которой было всего полгода к тому моменту, когда они вышли в свой долгий путь в Сибирь. Вместе с ними шли два брата Андрея: Мартын 20 лет и Юрий 14 лет. Без помощи братьев Андрею было бы трудно стать на ноги на новом месте, ведь у него было пять малолетних детей. Среди первых поселенцев был только один Мартын Юрьев, который мог дать своим потомкам фамилию Мартынов. На ком он был женат и сколько у него было детей - неизвестно, но был у него сын Кирилл. У Кирилла было, вероятно, два сына – Иван и Павел. Имена Ивана Мартынова и Павла Мартынова уже встречаются на карте Рыжково 1980 года как хозяева усадеб.

Теперь уже Иван Кириллович Мартынов внук Мартына Юрьева женится на Анне Еремеевне Ерикко., правнучке Ерика Юрьева, а Иван Кириллович и пришёл в дом жены.. Поэтому на карте Рыжково хозяином усадьбы числится Иван Кириллович Мартынров, а всех жителей этого дома на протяжении всех поколений называли по имени его первого хозяина – Ерика.

Семья Карла Денисовича приехала в Рыжково уже в поисках земли. Их называли «самоходами». Его родители Саркъ (так написана его фамилия на карте Рыжково) Теннис и Елена имели семь человек детей, младшим из которых был Карл.

Так как большую семью было трудно прокормить на первых порах после переезда, то они отдали Карла в семью Мартыновых, заключив по этому поводу соответствующий договор.

У Ивана Кирилловича и Анны Еремеевны было шесть дочерей и ни одного сына. Карл оказался очень смышлёным мальчиком и полюбился Ивану Кирилловичу. Дело закончилось тем, что Иван Кириллович выдал свою дочь Марию замуж за Карла. И потом старики доживали свою старость именно в этой семье.

Теперь мне хочется рассказать о судьбе моего деда Карла. У них с Марией Ивановной было шесть человек детей: три сына и три дочери. В 1927 году дед Карл построил новый дом. К этому времени два старших сына Иван и Александр уже были женаты, дочка Анна вышла замуж, родила сына Ивана и вскоре умерла. В семье оставался один сын Семен и две дочери Катя и Мария. Но в 1928 году случилась беда – моего деда Карла раскулачили и увезли. Из Иркутска пришло одно письмо, в котором было сообщение о том, что он умер. В селе по этому поводу говорили, что какая несправедливость – начинал свою жизнь батраком, а его раскулачили. 

Семью выселили из нового дома в баню, дом раскатали по брёвнам, перевезли в соседнее село Партизан, да так и не собрали…  У семьи забрали все запасы продовольствия и скотину. Бабушка Мария осталась в бане с сыном Семёном и дочками Катей и Марией. Семёну, моему будущему отцу, было 15 лет, Кате 10 лет, а Марии  6 лет. Катю взял в семью старший сын Иван, там уже родилась дочка Аня, и Катя уже помогала нянчиться с ней.

Семён взял на себя заботу о матери и младшей сестре. Он пошёл работать в люди, чтобы прокормить семью, через год уже у них появилась тёлка, то есть уже можно было ждать молока. Ещё через 2 года Семён построил дом, в котором я и родилась. Отец у меня был мастеровой человек. Учиться у него не было возможности, закончил только начально-приходскую школу, но интерес к чтению и познанию нового у него был очень развит. Он мог построить дом, сложить печку, сам научился шить сапоги, работал механизатором, то есть разбирался в любой сельскохозяйственной технике.

Теперь я хочу перейти к рассказу о своей маме. В 1932 году в Рыжково приехала моя будущая мама Николаева Хильда Антоновна. В это время ещё работала эстонская школа. В этой школе преподавал эстонский язык Амань Лехто. Он был одновременно учителем и пастором. Когда начались гонения на церковь, то он сумел уехать в Финляндию. С отъездом Аманя Лехто в эстонской школе появилась необходимость в новых учителях. И в 1932 году из селения Луг-Лог Новосельского района Ленинградской области приехала по направлению учительница эстонского и русского языка Хильда Николаева. Семён и Хильда поженились в 1934 году. Мой брат Карл и сестра Эльза умерли в младенческом возрасте.

Я родилась в 1940 году, а в 1941 году началась война. Мой отец был призван на воинскую службу. Полгода он был на учёбе на Дальнем Востоке, а в конце 1941 года он в составе эстонского полка Сибирской дивизии ехал на фронт. Ближайшая от нас станция Мангут Транссибирской магистрали находится в 30 километрах от нашего села. Отец сумел сообщить о том, примерно в какое время воинский эшелон будет проезжать эту станцию. Мама приехала туда, и там состоялась их последняя короткая встреча. От отца сохранилась только открытка, в которой он поздравляет семью с наступающим 1942 годом. Потом пришло извещение о том, что он пропал без вести.  

В составе эстонского полка Сибирской дивизии вместе с моим отцом были и другие односельчане. Один из них говорил о том, что они виделись перед боем под Великими Луками. Там шли тяжёлые бои. В тех местах, куда уходил мой отец, был особенно тяжелый бой, и практически там не осталось живого места, а были только одни воронки. Потому и пришло извещение, что он пропал без вести. Два года назад я делала запрос в Центральный архив Министерства обороны по поводу своего отца, но получила тот же  ответ – «без вести пропавший». Мама осталась вдовой в 32 года и замуж больше не выходила.

Моя мама преподавала сначала эстонский и русский язык, а когда в 1935 году было запрещено преподавание эстонского языка, она вела сначала начальные классы, а потом - русский язык и литературу в старших классах нашей семилетней школы. Со времён моего детства я помню её сидящей дома за столом со стопками тетрадей, которые она ежедневно проверяла. У меня сохранилась её трудовая книжка, в которой очень мало записей. Они умещаются на одной странице. Первая из них говорит о том, что она назначена на учительскую работу 1 сентября 1932 года, а последняя запись – о том, что она освобождена от работы 8 августа 1966 года. Между этими строчками 34 года бессменной работы в школе. 

Практически к моменту окончания работы каждый житель села был в своё время её учеником. Она отдавала много души своей работе. Для усвоения правил по русскому языку она бесконечно придумывала различные таблицы. Во времена моего дошкольного возраста она была учительницей начальных классов. У нас дома часто висела касса с большими буквами. Я спрашивала у мамы о значениях этих букв, и к 5 годам уже сама научилась читать.

Мама пользовалась на селе большим уважением. Её работа в школе наложила большой отпечаток на моё воспитание, особенно в школьные годы. Она мне всегда говорила, что если я сделаю что-то неподобающее, то будут говорить о том, что какая же она учительница, если она не может воспитать свою собственную дочь. И я всегда понимала, что не имею права подвести свою маму, хотя порой было непросто удержать себя в таких рамках. Но я очень любила свою маму и не хотела её огорчать.

Профессия учителя оказалась очень распространенной среди моих родных: трое по линии матери и пять человек по линии отца. В Рыжковской школе работали мама, её сестра Холстинг Сальма Антоновна и две мои двоюродные сестры по линии отца : Андерсон Анна Ивановна и Мезина Зинаида Ивановна. Недавно школа отмечала свой 100-летний юбилей. Я прикинула, что общий стаж моих родных на ниве просвещения Рыжково составил около 100 лет.

Родители моей мамы Николай Антон (Анс) и Николай Лиза Генриковна были родом из селения Луг-Лог Новосельского района Ленинградской области. У меня сохранился паспорт бабушки Лизы, где фамилия написана именно Николай, хотя фамилия моей мамы уже была переделана на Николаеву. В паспорте написано, что она рождена 28 октября 1873 года в городе Ленинграде. (Петербурге). В графе социальное положение написано – «на иждивении мужа». Её подпись на паспорте написана на эстонском языке – L. Nikolai - твёрдым уверенным почерком. Видимо, она окончила школу на эстонском языке, что было характерно для того времени. 

Каких-либо данных о дедушке Антоне у меня не сохранилось. Моя мама только рассказывала о том, что в их семье жила бабушка по отцу. Мама помнила бабушку Тину уже старенькой и рассказывала мне о ней такую деталь. В старости бабушка страдала бессонницей. И чтобы не терять времени напрасно, она ночью в темноте вязала. Вечером она начинала вязать носок, а к утру носок был готов. Бабушка говорила о том, что она была крепостной. Видимо, они получили землю во времена Столыпинской реформы. В Ленинградской области жило много эстонцев, которые приехали туда в поисках земли после отмены крепостного права. Жили они хуторским хозяйством.

Антон и Лиза тоже имели свой хутор, который, видимо, был унаследован по линии родителей Антона. Как и все хуторские мужчины, он умел многое делать, был хорошим хозяином, он сам сделал запруду и на ней построил мельницу. У них было три дочери Сальма, Марта и Хильда и сын Мартин. К тому же, Антон и Лиза также были людьми музыкальными, пели в хоре. Известно, что певческие праздники очень распространены среди эстонцев. У бабушки Лизы было великолепное сопрано, она всю жизнь пела, даже во время работы. В последние годы она тяжело болела, но когда её отпускала болезнь, она снова пела. Дедушка Антон играл на скрипке, которую он изготовил сам.

Мой муж Макеев Валентин Васильевич родился в Подмосковье, а родители его родом из Рязанской области, приехали в Москву на строительство железной дороги. Муж по профессии электромеханик. У нас сын и дочка.

Дочь Эля после окончания школы поступила в медицинское училище. После училища она была направлена на работу в институт неврологии в отделение реанимации. Там в результате несчастного случая оказался молодой человек по имени Павел, который и стал в последствие её мужем. У них родилась дочка Ангелина. Эля долго работала медсестрой и всегда в трудных отделениях: реанимация, хирургии, роддоме. В тот момент, когда она пришла в церковь, она не работала, потому что больница в перестроечные времена была закрыта на капитальный ремонт. Поэтому она имела свободное время и решила взяться за воскресную школу. Но в итоге так втянулась в работу с детьми, что в медицину уже не вернулась. Сейчас она работает в «Детском движении» Москвы. Видимо, сказалась генетическая предрасположенность к педагогической работе – ведь в нашем роду было много учителей.

Сын Саша пошёл по линии своего отца. Он окончил радиотехнический техникум отделение связи, чем теперь и занимается.

Свою родословную я и постаралась показать на древе, представленном на рисунке к этой статье.

Моя родословная уходит корнями в глубину веков в крестьянское сословие. А крестьяне всегда были кормильцами страны, они составляли основу России и несли на своих плечах все её тяготы. Наши предки умели отстаивать свои права, могли построить свою жизнь на новом месте, начиная с нуля. Они мужественно тронулись в неизвестный "полуденный край Сибирь", лишь бы уйти от крепостного права. Они были людьми верующими. Даже в начале заселения Рыжково они, живя в землянках, построили деревянную церковь и обратились к властям с просьбой пригласить к ним лютеранского пастора. И в итоге в Рыжково до революции была самая большая лютеранская церковь в Сибири.

Интеллигенция в нашем роду появилась только в 20 веке. Преимущественно это были учителя. Возможно, такая популярность профессии учителя была связана с тем, что в сельской местности учитель был всегда очень уважаемым человеком. Но учитель был всегда на виду, поэтому требовалась самодисциплина. Требовалось также умение наладить контакт с любым учеником. 

Мне хочется, чтобы мои дети и внуки помнили о своих предках и чтобы эти мощные корни помогали им в жизни.


Комментарии
Добавлено 2013-01-11 23:00:21
Когда я был пацаном, мой дед Клаус Давыд Иванович, фронтовик иногда разговаривал с мужиками-фронтовиками о войне. Недалеко от нас жил Саранчук Александр Иванович, фронтовик. Я хорошо помню про то, как они рассказывали друг другу о том, как и где воевали. Саранчук рассказывал какие бои шли под Великими Луками. Я запомнил, как он говорил, что перед боем видел Сярга Семёна. В этом бою Семён Сярг погиб, а Саранчук А.И. получил тяжёлое ранение в левое плечо. Он Семена убитым не видел, но ему передали, что его земляка-односельчанина убили. Сам Саранчук попал в госпиталь и долго лечился. На левом плече у него остались страшные шрамы, я сам их видел.
А теперь расскажу про своего деда Клаус Ивана Давыдовича, 1905 г.р. Он воевал в армии Рокосовского. С боями дошёл до Берлина. Имел награды медаль "За взятие Варшавы", медаль "За взятие Берлина", медаль "Наше дело правое - мы победили". Всего у него было 9 медалей. Получил тяжёлое ранение в голову. После победы в Германии был сборщиком трофеев. Дедушка умер в 1976 году, похоронен в Рыжково. Так же вместе с ним на войне были 2 его сына, Владимир Клаус и мой отец Клаус Кузьма Иванович. После войны, мой отец Клаус Кузьма служил в Эстонии в МВД. Клаус Владимир жил и работал в Крутинке, похоронен в Рыжково. Ещё из моих родственников воевал дядя Клаус Александр Александрович. После войны работал в системе МВД, сейчас живёт в Таллине, иногда встречается с Эспер И.М. Мои сведения могут быть не совсем точными, но именно это мне запомнилось из рассказов фронтовиков. Военный билет моего деда Клаус И.Д. хранится у меня вместе с удостоверениями на медали, медали сохранились лишь некоторые, сейчас у меня их 9 вместе с юбилейными.
Добавлено 2013-01-17 18:49:35
Как уже было сказано, в 1935 г с Рыжковской лютеранской церкви сбросили колокола (один большой и один маленький) и два креста, разломали колокольню. По уточненным сведениям очевидца этого события Барон Мили Августовны, это святотатство совершили комсомольские активисты-богоборцы Кромберг Николай, Нарец Егор, Алберг Андрей и Туйкунен – приезжий финн. Когда снимали с колокольни храма колокола, верующие, в основном люди старшего возраста, глядя на это богохульство, крестились и посылали на трех местных языках проклятия в адрес безбожников, женщины плакали.
Как уже было сказано, сбросили колокола и кресты. Оказалось, что сохранился маленький крест. Дело в том, что его отдали местному кузнецу Кузьме Кузьмичу Кузьмину с тем, чтобы он из этого креста сковал колесный обруч. Однако кузнец отнес крест домой и спрятал его под навесом своего двора, где крест хранился до 1970 года - до его смерти. Уже при жизни Кузьма Кузьмич решил, что крест должен быть поставлен на его могиле, что и было сделано его потомками. За сорок с лишним лет крест «врос» в землю, и одна из его дочерей, живущая в Омске, время от времени поднимает его над землей.
В жизни Кузьмы Кузьмича после тридцатых годов произошли большие события: участие в советско-финской и Великой Отечественной войнах, откуда он вернулся после тяжелого ранения в ногу, и многие годы жизни с семьей в Хабаровском крае. Но малый церковный крест он сохранил. И помогала ему в этом его мама и бабушка Мария Карловна Иванова (она же и бабушка Ивана Михайловича Эспера), жившая в этой их семейной усадьбе до конца 1950-х годов. Этот крест сохранился до сих пор, благодаря подвигу Кузьмы Кузьмича. Ведь если бы власти узнали об этом, то он неизбежно подвергся бы репрессиям за хранение церковного креста, а ведь он уже был отцом большого семейства, в котором было к этому времени 5 человек детей! Потом его семья выросла; всего у него было 10 человек детей.
О том, что церковный крест стоит на могиле Кузьмы Кузьмича Кузьмина, знали только его близкие родственники. Они сохранили эту тайну до настоящего времени. Жители села об этом ничего не знали. Все дети Кузьмы Кузьмича уехали из Рыжково. И только недавно об этом стало известно от уроженца Рыжково Галикс Арво, который сейчас живет в Омске, а ему об этом рассказал финский пастор Юха Саари. А откуда узнал об этом Юха Саари – неизвестно. Арво вместе Юхой Саари и гостями из Финляндии были на этой могиле. Я сообщила об этой новости И.М. Эсперу, живущему в Таллинне. Он связался с дочерью Кузьмы Кузьмича Эльзой Миклош, которая живет в Таллинне, и она подтвердила достоверность истории с малым крестом.
Со временем была разрушена и церковь. Крест на могиле Кузьмы Кузьмича Кузьмина остался единственным памятником церкви Рыжково. И теперь уже жители Рыжково должны заботиться о сохранении этого креста. Пока нет фотографии креста, но она обязательно появиться, когда весной растает снег.

 Рыжково

Добавлено Lud 10 лет назад

Посмотреть на карте

 Популярные точки района

Рыжково (Материалов: 58)

Шипуново (Материалов: 52)

Новокарасук (Материалов: 34)

Крутинка (Материалов: 34)

Паново (Материалов: 24)

Сингуль (Материалов: 20)

Усть-Логатка (Материалов: 19)

Китерма (Материалов: 17)

Солорёвка (Материалов: 13)

озеро Калыкуль (Материалов: 4)

 ТАКЖЕ МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ:

0 комментариев | Автор: Katja91-91-91

0 комментариев | Автор: queems

0 комментариев | Автор: tara_tour

0 комментариев | Автор: Hanami

1 комментарий | Автор: asv

 

Омск - создание сайтов